Поисково спасательная служба вмф. Г.Васенко: ПСС ЧФ на изломе истории

С. БУНТМАН: Добрый день всем, мы начинаем «Военный совет», Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведущие, добрый день. А в гостях у нас Дамир Шайхутдинов, начальник службы поисковых и аварийно-спасательных работ ВМФ капитан первого ранга. Дамир (неразборчиво) добрый день.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Здравствуйте.

С. БУНТМАН: Да, здравствуйте, добрый день. Ну, август у нас всегда плохой месяц для этого. Потому, что в августе мы вспоминаем… Мы вспоминаем, много что было связано, и много трагического мы вспоминаем. Вспоминаем «Курск», вспоминаем «Нахимов», вспоминаем… Вот со времен «Курска» 13 лет прошло, да? У нас. 13 лет, и со времен «Курска» что было сделано? Потому, что обнаружились, конечно, очень большие наши пробелы, так можно сказать.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: На мой взгляд, самое важное, что мы сделали после «Курска» - мы трезво взглянули на состояние дел. Не только в спасательном деле, не только вот в моей службе, в моем ведомстве. А общий взгляд на состояние ВМФ, состояние планирования мероприятия боевой подготовки, и общее состояние дел в ВМФ. Это сподвигло нас большего внимания уделить качества планирования проведения учебных мероприятий. Особое внимание посвящено подготовке людей. Ведь понимаете, каждая система – она включает в себя, прежде всего состояние технических средств. И самое важное, на мой взгляд – это готовность людей пользоваться этими техническими средствами, правильно их обслуживать, и правильно применять. Выводы сделаны. Мы ежегодно проводим на каждом флоте учения поисково-спасательных сил, с задачей не только показать готовность сил спасания, но и при этом показать подводникам, что все-таки есть силы, способные их спасти. Мы обращаем внимание, что надо такие мероприятия проводить. И они проводятся успешно, и главная задача командования – научить, и даже может быть заставить проводить такие мероприятия. Мы получили толчок в развитии, прежде всего средств оказания помощи. Очень много внимания сейчас уделяется роботизированным всяким средствам. Прежде всего необитаемые, телеуправляемые подводные аппараты. Туда, куда можно спустить механического человека, механический глаз и посмотреть, вместо человека. Мы спускаем туда робота.

С. БУНТМАН: Ну это посмотреть, это для того, чтобы… Для осмотра, для разведки, и так далее. Но сами работы все-таки надо проводить с людьми.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, и благодаря промышленности, вот наша промышленность уже освоило водолазное снаряжение, с помощью которого мы проводим работы на воздухе. Это водолазные спуски до 60 метров. У нас существуют значительные трудности с освоением больших глубин. На сегодняшний день в ВМФ имеются два спасательных судна, способных проводить глубоководные, водолазные спуски. Это спуски на глубины более 60 метров, которые выполняются уже не на воздухе, а на дыхательных газовых смесях.

С. БУНТМАН: На воздухе – это означает, что воздух подается с поверхности, да.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Обычный воздух через фильтры с поверхности, через воздухохранилище подается водолазу. Но человек – он приспособлен для того, чтобы жить на земле, и ходить по поверхности. А с увеличением давления при погружении под воду, на человека начинает пагубно влиять азот. Дыша обычным воздухом, мы даже не предаем этому значения.

С. БУНТМАН: Сколько азота в этом воздухе, да?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Сколько азота, да. Мы знаем, что его большая часть там. И азот на больших глубинах оказывает наркотическое влияние. Человек теряет самообладание, грубо говоря, становится пьяным. На глубинах, вот опытным путем установлено, глубина больше 60 метров.

С. БУНТМАН: А почему 60? Это такая критическая отметка?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: 60 метров – это… Вы знаете, каждому человеку свойственно по-разному. Кто-то чувствует влияние этого наркоза на глубинах 80 метров. Мы когда осваивали глубины, опыты проводили и на воздухе спускали и на 80, и на 100 метров. Но вы знаете, дайверы бывает спускаются на большие глубины. Это физиологическая натренированность человека. И вот опытным путем, благодаря развитию нашей специальной физиологии водолазного отдела, вот была проведена такая глубина. 60 метров – это средний показатель.

А. ЕРМОЛИН: Вы говорите про азот, который у нас в крови есть, да? То есть, если…

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Мы дышим воздухом в котором азот. Естественно, этот воздух растворяется в крови. И вот когда человек идет под воду, на него действует давление. Давление повышает способность газа раствориться в жидкость. Азот растворяется в крови, и начинает свое наркотическое влияние. Так же и кислород начинает свое пагубное влияние на человека. На больших глубинах уже возникает отравление кислородом. Поэтому газовые выдыхательные смеси водолаза, мы уменьшаем (неразборчиво) давление кислорода, и заменяем азот на инертный газ – гелий. И вот на этой такой газовой дыхательной смеси, водолаз идет на большие глубины. На сегодняшний день спасательные суда «Аладес» и «Ипрон» имеют глубоководные водолазные комплексы с водолазным снаряжением «ВГ-200», и мы способны выполнять водолазные работы на глубинах до 200 метров. Регулярно водолазы проходят отработку, тренируются, и мы способны на сегодняшний день выполнять работы до 200 метров.

А. ЕРМОЛИН: А для этого нужны какие-то шланги, чтобы подавалась смесь или воздух? Или это всё в ранце за спиной у водолаза?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: В ранце за спиной водолаза для глубоководника – там находится аварийный запас воздуха. Все газовые дыхательные смеси, включая горячую воду. Там холодно внизу, и одного свитера не достаточно под гидрокомбинезоном. Для обогрева водолаза все подается по шлангам, с судна. Глубоководный водолазный комплекс – это целая система, это половина судна. Можно сказать, что водолазное судно построено вокруг водолазного комплекса.

А. ЕРМОЛИН: Я почему спрашиваю? Потому, что в свое время сталкивался с водолазами, которые принимали участие в спасательных работах вот по… Ну не в спасательных, уже… Как это правильно называется, уже эвакуировали просто тела на «Нахимове». И известно, что погибло 2 водолаза, и как нам объясняли коллеги, что они работали на аппаратах «ДА-79». И «ДА-79» - он до 15 метров позволяет не дышать кислородом, потом автоматика переключает вот как раз на специальную смесь. А этой смеси хватает уже всего лишь на 15 минут. И вот пока… Поправьте, если я не прав. И когда они опускались, уже время… Медленно же нужно опускаться и поднимать. У них на работу внутри корабля оставалось 3-4 минуты. Когда там 2 водолаза запутались в дорожках, то есть у них уже не было шанса практически выжить, они переключались как раз на кислородную смесь, а на кислороде человек погибает на такой глубине.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, вы абсолютно правы. Существует снаряжение, называется ребризер, используется дайверами. Но эти спуски носят экскурсионных характер. Спустился, посмотрел, поднялся. Водолаз спускается по самочувствию, а поднимается по режиму. С тем, чтобы растворенные в крови газы вышли естественным путем, а не в качестве пузырьков. Чтобы у нас кровь не ассоциировалась с шампанским.

А. ЕРМОЛИН: Чтобы (неразборчиво).

С. БУНТМАН: Ну да.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, вы правильно говорите. Есть такое снаряжение, и оно для кратковременных. Может быть, использоваться для специальных подразделений. А спасатели – это кропотливая, тяжелая работа, и для этого нужно иметь определенный запас прочности.

А. ЕРМОЛИН: А как же трехболтовщики?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Это любимое снаряжение.

А. ЕРМОЛИН: Я про него и говорю.

С. БУНТМАН: Дорогие друзья, вы с переводом… Вы переводите синхронно все-таки для всех слушателей.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вентилируемое снаряжение, общей массой около 80 килограмм. С шоколадкой на груди…

А. ЕРМОЛИН: Космонавт круглый такой.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, медный шлем. Прикручивается к манежке на трех болтах.

С. БУНТМАН: Так.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Маленькая амбразура, в которую водолаз смотрит, и…

А. ЕРМОЛИН: Иллюминатор.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Иллюминатор, да. И этому водолазу непрерывно подается воздух. Он в такой огромной водолазной рубахе, в блестящих как правило ботах, водолазных ботинках, топая по палубе. Но искусство бывает такие мастера эксплуатации этого снаряжения, что способны плавать в размашку. Воздух туда подается непрерывно, и водолаз регулирует наличие этого воздуха, регулярно подергивая головой, давя затылком на клапан, (неразборчиво) излишки. Он может сделать себя полегче, потяжелее, очень удобное снаряжение.

С. БУНТМАН: Но оно модернизируется как-то, или это вот те классические водолазы, которых мы годами, десятилетиями просто видим везде?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вот эти водолазы, которые годами, десятилетиями очень любят это снаряжение, и доставляет определенного труда переходить их на новое снаряжение. На смену этому снаряжению уже идет снаряжение «СУ-5», Мы уже не первый год поставляем в ВМФ, в другие ведомства, эксплуатирующие водолазные снаряжения. Это наше производство, водолазное снаряжение «СУ-5». Вот оно в комплектации есть легкое водолазное, и тяжелое водолазное. И вот это и есть снаряжение на смену нашей великолепной трехболтовке.

С. БУНТМАН: Вот здесь уже задают вопросы, нам судя по всему люди, которые причастны к этому. +7-985-970-45-45, напоминаю номер для СМСок. «Почему НПО «Респиратор» до сих пор пользуется наработками 60-х годов»? Читаю, что написано.

А. ЕРМОЛИН: А причем здесь «Респиратор»?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: «Респиратор» – это одно из предприятий советской промышленности, выпускавшее водолазное снаряжение. Ну, это вопрос больше не мне, а им.

А. ЕРМОЛИН: Это в «Арсенале» надо…

С. БУНТМАН: Это да, это у нас вопрос для понедельника.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Знаете, я как раз стою на страже того, чтобы ВМФ получал современное, качественное водолазное снаряжение. И мы выбираем то снаряжение, в котором можно надежно работать. Конечно, можно сказать, трехболтовое снаряжение – надежнее то и не придумать. Нам нужно уже современное снаряжение, какие-то технологии новые, чтобы оно полегче было.

А. ЕРМОЛИН: Ну, вот то, что вы сказали, и что мы уже обсудили, ведь специфика как раз вот водолазного снаряжения – то, что оно очень технически капризно. И даже если там в аппарате закрытого типа просто упасть, то все равно уже можно (неразборчиво) травму получить, или резкий перепад глубин какой-то будет там неправильно веса подобраны, и так далее. Вот с точки зрения надежности, как вы сами оцениваете, какие новые аппараты приходят?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вы знаете, для того, чтобы…

А. ЕРМОЛИН: Тут вопрос, кстати на уточнение о ребризерах поступал. Это что такое?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Ребризер – это как бы сказать так? Акваланг, в котором, в том числе есть баллоны с газовыми дыхательными смесями. И переключение идет либо компьютер переключает, в зависимости от глубины, либо в ручную идет переключение. Они… В этих аппаратах можно работать до 4-6 часов, с глубинами порядка 120 метров. Вы знаете, чем сложнее техника, тем надежность естественно… Можно говорить вот с точки зрения теории надежности…Тем выше вероятность выхода из строя. Но мы поставляем в ВМФ массовое водолазное снаряжение. Именно учитывая то, что мы ещё не полностью контрактная армия. Хотя, мы делаем максимальные усилия, чтобы вот водолазы были, прежде всего, контрактниками.

С. БУНТМАН: А что, есть и по призыву водолазы?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вы знаете, одно из направлений – это легководолазы например боевых кораблей. Там задача не спасательная, а для обеспечения ведения борьбы за живучесть. И на кораблях это как правило личный состав боевой части пять, электромеханической боевой части. Мотористы, электрики – они проходят подготовку в учебных отрядах, в том числе есть срочная служба. Поэтому мы должны…

С. БУНТМАН: Невозможно с нуля как-то даже за то короткое время, которое сейчас есть для службы по призыву.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Легководолаза подготовить можно.

С. БУНТМАН: Можно, да?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да. Поэтому-то и аппараты должны быть простыми и надежными. Простыми в обучении, но учиться тренироваться обязательно надо. И начинать обучение должно быть за партой, а не так вот бери и делай как я сказал. Такого не должно быть.

С. БУНТМАН: Нет, между партой и бери и делай как я сказал, здесь довольно большое расстояние, и много этапов разных. Что собой представляет подготовка водолазов, спасателей сейчас? На какие этапы она делится, и как это происходит?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Водолазов готовим военно-морская школа, младших специалистов в Севастополе, курс занимает 5 месяцев. Там теоретическая, практическая, они отрабатываются на водолазном полигоне в историческом месте под стенами Владимирского собора, где князь Владимир принял крещение. В этой же бухте всё это происходит. Прямо по трапу спускаются матросики и тренируются, осваивают шаг за шагом все действия. После этого они проходят отработку на глубинах до 20 метров, до 45 метров, до 60 метров. Водолазы – глубоководники в Севастополе после этого проходят курс обучения на спасательном судне «Ипрон», и опять всё начинается: зачеты… Причем зачеты, знаешь – не знаешь, умеешь – не умеешь. Никаких троек не допускается, это жизнь человека. После этого они отрабатывают аварийные задачи. То есть, отработка действий водолазов, при возникновении различных аварийных ситуаций. У причала – это они спускаются до глубины 10 метров, потом выход в море, и опять 20, 40, 60 метров, и уже глубоководный водолазный спуск.

С. БУНТМАН: Сколько по времени это длится? Вот обучение?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Обучение? Водолазы – это 5 месяцев, это минимум.

С. БУНТМАН: Ну, это при серьезнейшем отборе и по здоровью, и по качеству работы.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Конечно. Во-первых, входной контроль в барокамере. Не каждому человеку суждено быть водолазом. Баропроба, и после этого отслеживается за каждым водолазом, и вот когда водолаз идет вниз на грунт, работает на грунте, главный управляет спуском, командир водолазного спуска, водолазный специалист. Он управляет что делать, как делать, какую работу как выполнять. При этом естественно пользуемся необитаемыми телеуправляемыми аппаратами, всякими телевизионными средствами. А когда речь идет о подъеме водолазами, главным уже становится врач – специфизиолог. Он говорит, на какой глубине остановиться, сколько времени подождать, когда провентилировать водолаза.

С. БУНТМАН: Он контролирует показатели, да?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, обязательно.

С. БУНТМАН: Каким образом он контролирует?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: По времени и самочувствию. Спуск водолаза на глубину идет по самочувствию. Кто-то может быстро спускаться, продуваясь на ходу. А кто-то останавливается, продувается… Вы знаете…

С. БУНТМАН: Но это ещё в рамках нормы. Вот это… То есть, это зависит от организма, но это не непригодность, да? Если он останавливается, продувается…

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Нет, нет, не непригодность.

А. ЕРМОЛИН: Если (неразборчиво), то ты уже не будешь водолазом.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, естественно. Перед водолазным спуском обязательно медицинский осмотр. Если у вас насморк – вам просто не суждено сегодня спуститься. И бывает, что у некоторых людей возникает предрасположенность к (неразборчиво). Эти люди из этого списка вычеркиваются. У нас все водолазы – глубоководники наперечет.

А. ЕРМОЛИН: Как погода на море влияет на условие, на спасательные операции? В каких условиях вам комфортно работать, когда вы ещё можете работать, но тяжело, и когда совсем нельзя.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Все зависит от судно-носителя. Если судно-носитель… Требования, правила водолазной службы – судно, с которого ведутся водолазные работы, должно быть надежно закреплено над объектом. Когда проводили водолазные работы на «Отважном», а он затонул на глубине 108 метров, и было принято решение заложить туда заряды, и взорвать его. Для работы спасательного судна «Карпаты» было поставлено тяжелое рейдовое оборудование, которое обеспечило надежность стоянки судна. И работы проводились до волнения моря 5 баллов.

А. ЕРМОЛИН: Тяжелый рейд – это чтобы не сносило?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, чтобы корабль прочно стоял, и не двигался. А так…

А. ЕРМОЛИН: Это связано со шлангами подачи воздуха?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Это связано… Чтобы корабль стоял непосредственно над объектом водолазных работ.

С. БУНТМАН: Не смещался…

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Не смещался, не дергался, не срывался. Главное – соблюсти режим потому, что водолаз на глубине – он довольно-таки беззащитен. Когда проводились работы на «Курске» с регалий, они в 8 баллов прекратили свою работу, с мая работали до 5 балла. Все определяется судном-носителем.

С. БУНТМАН: Вы знаете, вот вопрос здесь задают. Вот все-таки именно вот не сама катастрофа, а именно спасательные работы. Почему, что помешало спасти экипаж «Курска»? Вот Виктор спрашивает. Это вопрос, которым мы 13 лет задаемся в той или иной степени.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Ну, вопрос очень сложный.

С. БУНТМАН: Вот потому и задаемся, да.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Было ли там кого спасать.

С. БУНТМАН: Вот.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вот. Ну, давайте гипотетически подойдем, например. Ну, выводы следственной комиссии были, что состояние коменц-площадки подводной лодки, туда, куда мог присосаться подводный аппарат, не позволяло присосаться подводному аппарату. Там резина немножко мешала…

С. БУНТМАН: То есть, при любой техники. Никакая бы техника не помогла существующая.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Выводы такие, да, к сожалению. Поэтому мы сделали выводы, и управление надзора за безопасностью мореплавы обязательно проверяют, аварийно-спасательные устройства подводных лодок. У нас существует руководящий документ, определяющий организацию допуска к выходу в море. И вот комиссия флотская, проверяя корабли и подводные лодки, обязательно проверяют состояние спасательных устройств, и их надежность и умение людей пользоваться этими спасательными устройствами. И вот дабы исключить вот эти вот возможности, которые были на «Курске», мы проводим учения. Мы в том числе отрабатываем сухую постановку… Вот в прессе были эти кадры, когда в надводном положении на подводную лодку ставится спасательный аппарат. На Черном море ставят спасательный колокол на подводную лодку, на коменц-площадку. И делая вакуум внутри лодки, мы убеждаемся в герметичности, в соответствии спасательного устройства, и спасателя и спасательного устройства подводной лодки.

С. БУНТМАН: (Неразборчиво) говорили как раз о необходимости.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: по мокрому мы проводим реальные учения, по этому вопросу. Лодка кладется на грунт, и спасательный подводный аппарат, или спасательный колокол… Кстати, мы такие же учения… Мы принимаем каждые 3 года в учениях НАТО по спасаниях.

С. БУНТМАН: Вот давайте мы с этого начнем, и следующую часть нашей программы начнем как раз и с сотрудничества, и совместных учений, чему можно друг у друга научиться.

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: И мы продолжаем нашу программу, и у нас в гостях Дамир Шайхутдинов, начальник службы поисковых и аварийно-спасательных работ ВМФ. Дамир (неразборчиво), мы с вами остановились на международном сотрудничестве, вы принимаете участие и в учениях. Что вы друг другу показываете, что можно перенять, куда ушла мысль и техника за это время?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вот вы знаете, направление международного сотрудничества, и международная кооперация в деле поиска и спасания аварийных подводных лодок – это важное направление, по которому, в общем-то, движется весь мир. Что в Европе, что в азиатском тихоокеанском регионе. В 2005 году министром обороны Росси Сергеем Ивановым было подписано рамочное соглашение между Россией и НАТО по поиску и оказании помощи во время подводного (неразборчиво). В рамках этого соглашения, мы работаем над подписанием двухсторонних соглашений с разными странами. И в том числе участвуем в учениях. НАТО проводит каждые 3 года учения, теперь они будут называться (говорит по-английски). Они имели… В 2005 это был (говорит по-английски), потом (говорит по-английски) в 8-11 году. И вот в 14-м году в Польше будет проводиться учение (говорит по-английски). В ходе этого учения проводятся практические действия по спасанию подводников из подводных лодок, ежащих на грунте. Вот я лично занимался учением в 11-м году в Испании в Картахене. Ну, Россия в тот год в Картахену прибыла большим нарядом сил, спасательное судно «Ипро», спасательный буксир «Шахтер», и подводная лодка «Аврос». И вот впервые на практике мы убедились в том, что спасательное устройства ВФМ Росси способны спасти подводников НАТОвских подводных лодок. НАТОвских, американских, они… Спасательные устройства у них исполнены по единому стандарту.

С. БУНТМАН: То есть я как раз хотел спросить о совместимости.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, это вот мы убедились в полном объеме, потому, что из подводной лодки лежащей на грунте в подводном положении с помощью спасательного колокола, мы как туда доставляли любопытствующих иностранных граждан, так и оттуда выводили подводников. Вместе с тем из подводной лодки «Авроса» выводились наши подводники с применением колокола Макина, или НАТОвских и американских спасательных систем. Это вот на практике проводится входе этого учения. Так же мы участвуем в отработке спасательных парашютно-десантных групп. Наши группы тоже участвовали в этих учения. В упражнениях водолазов, по обследованию подводных лодок, участие принимал наш 328-й аварийный экспедиционный отряд. Кроме участия в учении, мы ежегодно участвуем в рабочих группах, эти совещания проводятся регулярно в Амстердаме, где проводится взаимный обмен новейшими достижениями, создании спасательных технологий, водолазной медицине, и создании спасательных устройств. И наши стандарты по спасательным устройствам гармонизированы, они соответствуют друг друга.

А. ЕРМОЛИН: А что это значит? Это значит, что та же каменц-площадка, она шаблонная, да? Стандартная.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, у нас чуть-чуть шире. Но на нашу коменц-площадку может садиться спасательный подводный аппарат ВМС США, Великобритании, Италии, Сингапура. Стандарты гармонизированы.

С. БУНТМАН: А чего тогда с «Курском» произошло? Она была повреждена от взрыва? Или…

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Я не могу вам определенно сказать. К сожалению, в опубликованных материалах этого не было написано.

С. БУНТМАН: Но было не возможно.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Не получилось.

А. ЕРМОЛИН: Как физически это происходит, чем отличается тот же самый колокол? Или он туда же садится?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Туда же садится. Разница заключается, как колокол спускается вниз. Колокол спускается к подводной лодке по средствам троса. Вот этот трос – он либо выносится аварийно-спасательным буем, либо закрепляется на подводной лодке водолазами, или необитаемым рабочим, телеуправляемым аппаратом «Пантера» например, или «Скорпио», если это речь идет о Великобритании. Или нормоборическим скафандром, который есть на вооружении и в ВМФ России и у западных стран.

А. ЕРМОЛИН: Мы говорим колокол, сразу Микеланджело вспоминается, его колокол. А как он работает? То есть, это так же там (неразборчиво) внизу?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: У спасательного колокола, как и у спасательного аппарата, есть в нижней части предкамера. Когда это спасательное устройство идет к подводной лодке, там находится вода. И давление в этой предкамере равно забортному давлению. Подводный аппарат садится плотно на коменц-площадку, посредством своих движителей. Центруется, убеждается, что вот он сидит на коменц-площадке, и из этой предкамеры вода перепускается в цистерну заместительную. Таким образом получается, что в этой предкамере давление равно атмосферному. Разряжение, и присосались. Причем с огромной силой, представляете? На глубине там 100-200 метров давление 20 килограмм на каждый сантиметр. Вот эта сила, вся силища придавливает. После этого их этой предкамеры откачивается вода, или спускается в подводную лодку эта вода. Или откачивается в заместительную цистерну. Открываются люки, и люди переходят. Спасательный аппарат может…

А. ЕРМОЛИН: Это хорошо, когда всё по уровню горизонта выровнено, а когда на боку?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Это не проблема. Вот существующие старые аппараты присасывались (неразборчиво) до 15 градусов, спасательный колокол до 30 градусов, а вот вновь построенный спасательный аппарат «Бестор-1», который в настоящий момент находится в Нижнем Новгороде, где проводится его имитация глубоководного погружения в док-камере, у него есть специальное устройство, которое позволяет присасываться к подводной лодке с креном или дифирентом до 45 градусов.

С. БУНТМАН: Ну, это да… До 45 - это да.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Серьезное устройство, да. Такие же системы есть и вновь построенный аппарат ВМС США, Великобритании.

А. ЕРМОЛИН: Вот вы говорили про подготовку пловцов и спасателей. Но не затронули ту часть, которая касается управления. Вот поскольку я разговаривал с ребятами, с участниками, ну в принципе со спасателями, одна из сугубо управленческих проблем заключается в том, что вот ребята заканчивают скажем академию МЧС, приходят какие-то там штабные должности, и не имея опыта участия в реальных спасательных операциях, в общем-то ставят задачи и принимают решение в ситуациях, в которых действуют реальные спасатели. Вот как у вас это происходит? Может ли человек, там скажем офицер штаба занять эту должность не пройдя вот все этапы, не потрогав на земле что называется вот всю эту специфику, не познав на себе.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Анатолий, вот вы в своем вопросе дали ответ. Разве такое возможно?

С. БУНТМАН: Не возможно.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Разве можно управлять автомобилем, не получив нормальным образом права? Конечно. Я изначально по образованию не спасатель. И в 97-м году пришел на спасательное судно «Ипрон», и мне пришлось серьезно поучиться.

А. ЕРМОЛИН: Включая погружение?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Нет. Я.. Ну, как? В свое время прошел подготовку офицера-водолаза.

А. ЕРМОЛИН: Ну, значит прошли.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Конечно, прошел. Но желательно всё попробовать. Основы управления – они даются конечно и в академии, и при прохождении службы. С точки зрения подготовки органов управления к решению задач, регулярно проводятся тренировки соответствующие. Мы задаем учебные задачи, и тренируемся. Непосредственные силы – они отрабатывают и в ходе учения, и штабных тренировок. Необходимо ко всему готовиться и учиться. Надо быть квалифицированным, надо уметь делать свое дело.

А. ЕРМОЛИН: А как сами водолазы… Они себя чувствуют особой кастой на флоте?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Конечно, у них определенное братство. Такие касты есть, мне кажется везде. Десантники, летчики, доктора, и водолазы конечно.

С. БУНТМАН: А скажите, пожалуйста, новые суда спасательные… Вот мы об этом говорили в «Арсенале», говорили, что должны в 13-м году должны спустить новые суда.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вы знаете, в прошлом году, при формировании гособоронзаказа, мы открыли заказ на строительство новых судов. В настоящий момент мы перекрыли уже почти полностью линейку малых судов, это у нас троится завод… «Нижегородский теплоход» строит 4 водолазных катера для Черноморского флота, и уже офицеры Черноморского флота приезжали на завод, остались довольны. В октябре-ноябре мы планируем гос.испытания в районе Новороссийска этих судов. Позавчера случилось знаменательное событие. Кампа открыла для себя новое направление своей производственной деятельности, они спустили позавчера на воду новое судно комплексного снабжения. Это действительно новое направление в судостроении, это модульный катер. Катер-платформа. Он предназначен для проведения именно не столько водолазных спусков, он не предназначен для перевозки водолазов, это не его задача. Его задача – проведение водолазных работ, проведение спасательных работ. Когда надо не только спустить водолаза, и обеспечить безопасность его работы под водой, но и чтобы этот водолаз смог провести сварочные работы, остропить что-то, поднять. Знаете, как правило этого не хватает.

С. БУНТМАН: И как устроена эта платформа?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Это катер-платформа, на котором есть стационарное оборудование. Он может передвигаться, но на этой платформе в контейнере можно разместить всё то, что необходимо. На катере есть стандартный набор. Барокамера, насосы, сварочное оборудование, а вот все остальное, что может понадобиться например – гидравлический инструмент, разместили на палубе поменяли. Какой-то противопожарный модуль.

С. БУНТМАН: То есть, в зависимости от ситуации, от задачи, может набираться к стандартному оборудованию, может прибавляться.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Абсолютно верно, да.

С. БУНТМАН: В, это хорошее дело.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да. В ближайшее время Балтийский флот получит новый буксир наконец-то. Завод «Пелла» со следующего года начнет поставку спасательных буксирных судов для Белого моря, и Балтийского флота. И в ближайшее время мы планируем (неразборчиво) заказы на строительство уже судов океанского класса. Ну, и продолжается у нас строительство спасательного судна Игорь Белоусов, адмиралтейскими верфями. Очень тяжело шел именно организационный процесс. Сейчас все решения приняты, поставка оборудования продолжается. Сегодня процент готовности порядка 65%.

С. БУНТМАН: Когда стоит ждать?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: С декабря начнутся швартовые испытания, к апрелю мы планируем перейти к морским уже испытаниям, заводским ходовым испытаниям. И к концу 14-го года, 25 апреля срок истечения контракта, мы получим это судно.

С. БУНТМАН: То есть, к весне уже… Весной будет.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Весной мы уже начнем заводские, ходовые испытания, и непосредственно уже начнем апробировать и водолазный комплекс, о котором так много разговоров. Но вы понимаете, у флота нет проблем, у флота есть задачи. И моя задача, чтобы это было всё свершено. Именно в том объеме, который необходим для ВМФ.

А. ЕРМОЛИН: Вы выступаете постановщиком задач? Не проблем, а задач для конструкторов? Вот какие технические решения…

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вот одна их моих главнейших задач – это формирование тактико–технических заданий. Именно мы должны сказать промышленности, что мы хотим получить.

А. ЕРМОЛИН: Вы сейчас про катера говорили, а я вспомнил, по Дискавери показывали новый буксир. Это катер, который в любом направлении может двигаться. И левым боком, и правым, и вперед, и назад.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Ну, сейчас наш ВМФ получил уже такие буксиры. Тот же самый судостроительный завод (неразборчиво) строит такие буксиры.

А. ЕРМОЛИН: А что вам не хватает? Вот с точки зрения инженерно-технических решений, и какие задачи вы ставите?

С. БУНТМАН: Вот следующий вопрос. Предположим, вы всё это получаете, то, что мы сейчас перечислим. Всё это получаете, осваиваете уже оно работает. Вот следующий этап, что вам нужно будет?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Мы будем смотреть вокруг, чем живет мир. И вы знаете, с развитием ВМФ возникают и другие задачи. И мы развиваемся вместе. Нельзя вот так вот… Один из вопросов кстати был, что как заставить наше руководство выделять вам все больше и больше денег. Мы должны развиваться комплексно, системно. Мы единая система, и невозможно развивать только спасателей. Причем я бы хотел сказать, вот с точки зрения подводных лодок – это система. Мы занимаемся подводными лодками, и мы занимаемся спасателями подводных лодок. На подводных лодках мы требуем, чтобы спасательные устройства были надежными, удобными, работоспособными. И самое главное, чтобы люди умели пользоваться этими системами. Это система подготовки подводников. Она как правило проводится в учебных центрах, и мы работаем над развитием учебной сети подводников. Другая составляющая этой системы – это спасатели. Мы проговорили про судостроение, создание новых технических средств, и следующий вопрос – это подготовка личного состава. Люди должны уметь работать этими средствами. Мы должны учиться на опыте ошибок, и не делать ошибок. Ведь это очень сложное дело – создание водолазных комплексов.

А. ЕРМОЛИН: Я придумал тактико-техническое задание. Может ли одна подводная лодка подойти к другой подводной лодке и принять личный состав с одного борта на другой?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Такой опыт у нас был. В Советском Союзе были подводные лодки 940-го проекта «Линок». Их было две. И опыт спасания вот таким способом был.

А. ЕРМОЛИН: А сейчас?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: А сейчас мы вот ушли от этого направления развития. Знаете, создавать спасателей ради спасателей – ну, какая-то разумная грань должна быть. Может быть, имеет смысл эти средства направить в другие направления, как создание безопасных подводных лодок, которые не ломаются, создание учебной сети по подготовке подводников. Вот наши подводники практически на 100% все контрактники.

С. БУНТМАН: Ну, это вы правильно сказали, что с двух сторон. А вот скажите, пожалуйста, вот здесь такая любопытная вещь, вот под конец. Вот вы были в Швеции. Я честно говоря о Шведском ВМС в последний раз слышал вот в конце XVIII века, когда при матушке Екатерине, когда вот конфликт был, последний конфликт был. Что собой представляет? То есть, это ведь не НАТО, это нейтральная сторона. Что собой представляет Шведский ВМФ, и чем они занимаются, и вот в вашей области тоже.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Некоторое время назад Шведские ВМС пересмотрели направление своего развития, и они пошли по пути создания мобильного такого флота. Но в их составе есть в том числе флотилии подводных сил. В состав флотилии подводных сил входит в том числе спасательное судно «Беллас». И они являются полноправными участниками учений типа (говорит по-английски), теперь.

С. БУНТМАН: Да, теперь он стал другой.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да. И они полностью живут в стандартах НАТО, по созданию подводных лодок, по созданию спасательной системы. Да, у них нет водолазов – глубоководников, но зато у них есть подводных аппарат, у них есть спасательное судно, и мы с ними обсуждали вопросы о создании межправительственного соглашения по поиску и спасанию подводных лодок.

С. БУНТМАН: Которые будут ограничиваться нашими водами, да? Нашими и Шведскими?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Нет, почему же?

С. БУНТМАН: Или вообще?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вообще. Ну вот как раз таки больше всего вопросов-то и было, что мы будем делать, и как мы будем вести себя, если авария случилась, или в исключительно экономической зоне, или в территориальных водах. Ну, мы нашли точки соприкосновения, и кстати я хотел бы ответить, по работе над соглашениями между Швецией и Россией, с ними мы продвинулись наиболее далеко. Так же мы довольно-таки далеко продвинулись с Италией, с группой стран Великобритания, Норвегия, Франция, у них единая спасательная система внутри страны. Работа ведется.

С. БУНТМАН: Правильно, хорошо. Вот некоторое уточнение нам надо будет внести.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Мы планируем… Вот в том числе в системе спасания подводных лодок, значительную роль будет играть строящаяся на адмиралтейских верфях спасательное судно «Игорь Белоусов».

С. БУНТМАН: Да, вот к «Игорю Белоусову» я хотел вернуться, да, тоже.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Мы планируем в этом году, в конце этого года начать швартовые испытания, в апреле 14-го года перейти к заводским ходовым испытаниям, и срок завершения контракта и сдачи судна ВМФ 25 ноября 14-го года. Это срок окончания контракта. Если конечно промышленность будет готова раньше сдать нам корабль, мы будем готовы принять.

С. БУНТМАН: Только качество… Только естественно.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вот вы знаете, если даже и срок придет, но не будет качества, мы будем стоять на своем. Нам нужно то судно, которое нам нужно. А не то, которое нам построят.

С. БУНТМАН: Ну хорошо, чтобы это совпало, это почти тост.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Вы знаете, очень интересно идет строительство судна. Очень много прессы, и, на мой взгляд, общество должно знать, куда деваются бюджетные деньги, деньги налогоплательщиков. И строительство именно этого судна идет под пристальным вниманием и прессы, и в том числе прокуратуры. Регулярно проводятся совещания, в присутствии главной военной прокуратуры, где все вопросы поднимаются.

А. ЕРМОЛИН: Мы уже обсудили тему спасателей для спасателей, но ведь есть особые типы судов, которые по своим тактико-техническим характеристикам, превосходят очень сильно ваши. Я имею в виду наших военных акванавтов. Которые работают на глубине там 4000 метров, и глубже. А что делать, если с ними что-то происходит? Какие спасатели для них существуют?

С. БУНТМАН: Или сам себе спасатель?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Эти люди знают, на что идут. Но у них система подготовки и отработки аппаратчиков… Людей, спускающихся в аппаратах на такие глубины предусматривает вопросы резервирования и высокой надежности этих аппаратов. Я бы вот так ответил здесь.

А. ЕРМОЛИН: Вы у них учитесь?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Мы взаимодействуем с ними, мы совместно работаем. Вот знаете, у меня служба называется поисковых и аварийно-спасательных работ. Вот мы с вами проговорили по аварийно-спасательным работам. А вот в вопросах поисков участвуют силы абсолютно всего ВМФ. И на сегодняшний день огромную поддержку в этих вопросах оказывают нам наши коллеги. У нас есть положение взаимодействия, мы взаимодействуем, и проводим регулярно совместные учения. Такие учения проводились в июле на Балтийском флоте, такие же учения вот недавно были проведены на Черноморском флоте, поэтому мы полностью сотрудничаем.

С. БУНТМАН: С авиацией взаимодействуете?

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Обязательно. Вы знаете, вот наши западные коллеги авиации уделяют очень большое внимание. У них несколько отличается руководящие документы, и у них при возникновении аварийной ситуации экипаж быстро-быстро покидает аварийную подводную лодку, и наверху их ждет спасательная парашютно-десантная группа. И мы со своей стороны учась этому опыту, планируем развитие… У нас есть такие спасательные парашютные десантные группы, и мы вот планируем закупать для них средства связи, парашютные системы. Это направление развития…

А. ЕРМОЛИН: Интересное очень.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Интересное, очень интересное.

А. ЕРМОЛИН: Они платформы надувные раскидывают.

Д. ШАЙХУТДИНОВ: Да, целый город плавучий.

С. БУНТМАН: Потрясающе. Можно было бы говорить ещё очень-очень долго. Спасибо вам большое, у нас заканчивается наша передача, успехов вам и процветания всякого. Получайте всё вовремя, хорошего качества, и спасайте. Спасибо большое, спасибо.



Контр-адмирал в отставке Юрий СЕНАТСКИЙ - один из крупнейших специалистов в области аварийно-спасательных работ и судоподъема. В Военно-Морском Флоте с 1940 года. По окончании подготовительного курса ВМУ имени М.В. Фрунзе и фельдшерского училища ВМФ служил на Балтийском флоте на тральщике. Участвовал в боевых действиях - осенью сорок четвертого за участие в десанте на остров Эзель (Сааремаа) награжден орденом Красной Звезды. В 1950-м, по окончании кораблестроительного факультета Высшего военно-морского инженерного училища имени Дзержинского, был назначен старшим инженером отдельного аварийно-спасательного дивизиона БФ.
Главный инженер АСС Балтийского флота, главный водолазный специалист ВМФ, зам. начальника 12-й экспедиции особого назначения (судоподъем в Бангладеш), зам. начальника - главный инженер ПСС ВМФ, он на протяжении без малого четырех десятилетий участвовал во всех основных операциях отечественного флота по судоподъему и спасению экипажей терпящих бедствие кораблей. В том числе неоднократно в качестве разработчика и руководителя этих операций.

В РАЗНОЕ ВРЕМЯ ФЛОТСКИЕ ПОИСКОВИКИ И СПАСАТЕЛИ НАЗЫВАЛИСЬ:
1923 - 1941 гг. Экспедиция подводных работ особого назначения (ЭПРОН);
1941 - 1979 гг. Аварийно-спасательная служба (АСС) ВМФ;
1979 - 1993 гг. Поисково-спасательная служба (ПСС) ВМФ;
С 1993 г. Управление поисковых и аварийно-по настоящее время спасательных работ (УПАСР) ВМФ.

Если исходить из того, что еще в 1882 году была основана Кронштадтская водолазная школа, история отечественного спасения на море давно перешагнула уже во второе столетие. Причем какая! Только в годы Великой Отечественной усилиями АСС с морского дна поднято около двух тысяч кораблей, судов и катеров общим водоизмещением один миллион тонн - это без учета тех, кому успели оказать еще «прижизненную» помощь. Впору говорить, что был у наших спасателей свой «золотой век».
- Да, примерно с середины пятидесятых до середины восьмидесятых годов. Не потому, конечно же, что этот период совпал с годами моей службы. Колоссальная, решающая заслуга в развитии не только аварийно-спасательных сил и средств, но и всего Военно-Морского Флота принадлежала тогдашнему главкому Горшкову. Может, и были какие-то перекосы, однако в целом флот развивался динамично и, что очень важно, сбалансированно: строили мощные боевые корабли, строили и предназначенные для их обеспечения суда - от танкеров до мусоросборщиков.
Именно в тот период у нас были созданы самые современные в мире спасательные суда. Например, 527-го проекта. Высокомореходные, оснащенные всем необходимым для работы водолазов на глубине до двухсот метров. Также десятки водолазных судов 535-го проекта, много спасательных буксиров, водолазных ботов и катеров. Глубоководные водолазные комплексы, состоящие из специального снаряжения с гелиево-кислородной дыхательной смесью, декомпрессионных камер на борту судна, спасательного колокола, спускаемого на триста метров.
Были созданы большие серии противопожарных судов проектов 1893 и 1993, противопожарных катеров. Построены спасательно-подъемное судно «Карпаты», мощные спасательные буксирные суда «Николай Чикер» и «Фотий Крылов». Глубоководные погружаемые аппараты «Поиск»-2 и «Поиск»-6, предназначенные для обследований на глубинах до двух и шести тысяч метров соответственно. Серия малогабаритных телеуправляемых аппаратов «Рапан» - для обследования на ста метрах. Спасательные подводные аппараты «Приз» - 300 метров и «Бестер» - 500 метров погружения соответственно. Именно такие устройства спускались и на затонувший «Курск».
Кроме того, были у нас и спасательные подлодки «Ленок» - одна на Северном флоте, другая на Тихоокеанском. С декомпрессионными камерами на борту, водолазами, аппаратами «Приз» и «Бестер». Схема такая: «Ленок» ложился на грунт рядом с аварийной подлодкой, водолазы помогали состыковаться с ней «Призу» или «Бестеру», которые эвакуировали подводников на «Ленок». Там морякам оказывали первую помощь.
Долго можно перечислять, что у нас было: в середине 80-х флот располагал 368 аварийно-спасательными плавединицами. Причем если другие страны ту же судоподъемную базу создавали, как правило, под конкретные проекты, временно, то у нас она была постоянной. Более отлаженной и надежной.
- Однако же не мы, а американцы сумели, казалось бы, невозможное: поднять нашу ПЛ К-129, пусть и не совсем удачно, с более чем пятикилометровой глубины. Причем не сегодня и не вчера - 26 лет назад!
- Операцию «Дженифер» не случайно сравнивают с высадкой человека на Луну - технологический прорыв вполне соизмерим. Но это, так сказать, разовый всплеск. Мы же, повторюсь, работали более целенаправленно и системно, аналогов нашей АСС - ПСС в мире не было. Не было ни у кого по совокупности и таких результатов.
- Например?
- Подъем линкора «Новороссийск» в 1959-м. Подлодки С-80 десять лет спустя - с двухсотметровой глубины, недалеко, кстати, от места затопления «Курска». Спасение в 1972-м в Атлантике атомной К-19, где произошел сильный пожар: еще несколько часов - и лодка, не подоспей помощь, затонула бы. В период с 1972-го по 1974-й, это уже в Бангладеш, подняли с грунта полсотни иностранных кораблей и судов: глубины до сорока метров, сильные течения. В 1981-м в бухте Золотой Рог с глубины около 50 метров вытащили дизельную подлодку С-178. Через два года на Камчатке - атомную К-429 с такой же примерно глубины. Удалось спасти 102 подводника. Это, между прочим, был первый в мировой практике подъем атомарины.
- Многое, выходит, могли. Куда же это все подевалось - и техника, и специалисты, и опыт? Где они, сотни аварийно-спасательных плавединиц, о которых вы говорили?
- На сегодняшний день их осталось всего 60. Половина из этого числа не эксплуатируется - требует ремонта. В строю, таким образом, три десятка судов и аппаратов на весь Военно-Морской Флот.
А «сыпаться» все начало еще в конце 80-х годов, когда государство резко сократило финансирование. В лучшие времена на развитие АСС ежегодно выделялось 75-100 миллионов рублей. Тех еще, полновесных. Ну а сейчас... Сами знаете, как сегодня финансируется флот.
- Меньше десяти процентов из минобороновского бюджета. По всем мировым стандартам - мизер.
- Вот вам пример. В Нижнем Новгороде давно уже строится спасательный экраноплан, имеющий мореходность шесть баллов, способный брать на борт до 500 человек и развивать скорость свыше 400 километров в час. На глубине он, конечно, не спасет. Зато может быстро подскочить к месту аварии, подобрать со всплывшей подлодки, с надводного корабля, с морской поверхности людей. При необходимости доставить тех же водолазов. Будь у нас такой аппарат в 1989 году - спасли бы весь экипаж «Комсомольца».
Степень технической готовности экраноплана сегодня составляет 95 процентов. Ну а теперь представьте: за три последних года готовность эта возросла всего лишь... на три процента.
Необходимо четкое понимание, в том числе на государственном уровне, жизненной важности проблем, связанных со спасением на море. Как это, повторюсь, было раньше. Когда учения с экипажами «аварийных» подлодок вбивались в планы боевой подготовки, проводились регулярно и неукоснительно, а силы и средства АСС в полной мере соответствовали составу флотов и их потребностям.
- Включая и водолазов-глубоководников?
- Конечно. Если конкретно, Балтийский и Черноморский флоты - каждый - имели в своем распоряжении команды из двенадцати человек: четверо могли работать на глубине 120 метров, четверо - на 160, четверо - на 200. На Северном и Тихоокеанском флотах глубоководников было вдвое больше - при том же соотношении по глубинам.
Кстати, проводились и испытания по водолазным спускам на 500 метров. Условия пятисотметровой глубины моделировались в гидробарокамере. Эксперимент по сложности и опасности был сопоставим с первым выходом человека в открытый космос, для испытателей разработали специальную дыхательную смесь. Погружение прошло успешно. За проявленные мужество и героизм водолазные специалисты капитаны 3 ранга Ватагин и Солодков были удостоены звания Героя Советского Союза, капитан 1 ранга Сластен и капитан 2 ранга Храмов - Героя России. Полковник медслужбы Семко получил Героя Соцтруда - за медицинское обеспечение испытаний.
- Что-нибудь подобное имело место в других странах?
- Я о таком не слышал. Сейчас в Ломоносове у нас есть отряд глубоководных водолазов быстрого реагирования, сформированный вскоре после гибели «Комсомольца»: около двадцати человек для работы на глубинах 120 и 160 метров. Тренировались они в последнее время или нет - не знаю. Но группа их вылетала на Северный флот для участия в учениях. Когда затонул «Курск», они как раз были там, на Севере, в районе учений.
- Так почему же...
- Звучит прискорбно, но факт остается фактом: на всем Северном флоте не оказалось ни одного спасательного судна, имеющего на борту глубоководный спасательный комплекс с водолазным колоколом. Ни одного! Потому-то и была вся надежда на «Приз» и «Бестер», спускавшиеся с «Рудницкого», которые с «Курском» состыковаться не смогли. Другие спасательные суда - «Памир», «Агатан», «Алдан», «Алтай», «Николай Чикер» уже или списаны, или проданы.
- «Карпаты»?
- «Карпатами» мы в 1969-м подняли с двухсот метров С-80: я тогда был и автором проекта, и главным инженером экспедиции. Судно имело все необходимое для таких работ, включая водолазный колокол, наблюдательную и рабочую спускаемые камеры. Увы, экипаж «Карпат» впоследствии расформировали, судно перевели в Кронштадт, где оно используется в качестве общежития и находится сейчас в критическом состоянии.
- Принципиальное решение по «Курску» уже принято: в ближайшее время резать в корпусе «окна» для эвакуации погибших подводников. Потом, видимо, уже летом дело дойдет до подъема самой лодки. Насколько это трудно?
- Подъем вполне реален, причем для этого не нужно ничего изобретать. Вся новизна будет заключаться в масштабе задействованных для этого средств и усилий. И вот тут надо хорошенько подумать над различными вариантами действий. Например, я считаю, что резать в легком и прочном корпусах так называемые окна не следует. Наоборот, сейчас очень важно сохранить хотя бы частичную герметичность внутренних объемов, прежде всего цистерн главного балласта.
Что может произойти, если прорежут «окна»? Сразу же уменьшится общая прочность корпуса, он может просто не выдержать подъема. Внутренние объемы уже нельзя будет осушить. А это огромный лишний вес.

На снимках: Ю.К. СЕНАТСКИЙ; спуск глубоководного водолазного колокола.

Настоящие Правила определяют порядок сигнальной связи в Военно-Морском Флоте и предназначены для кораблей, судов и береговых постов.
ПСС ВМФ-90 должны быть изучены офицерами кораблей, судов, штабов объединений (соединений), начальниками береговых постов и сигнальщиками (). Изучение ПСС ВМФ-90 завершается приемом зачетов.
В дальнейшем зачеты по знанию ПСС ВМФ-90 принимаются от офицеров при допуске их к самостоятельному управлению кораблем (судном), несению ходовой вахты, а от сигнальщиков (рулевых-сигналыциков) - при допуске их к самостоятельному несению вахты.

Содержание
Термины и их определения
Глава I. Основные положения по ведению обмена информацией средствами сигнальной связи
Средства сигнальной связи
Право на использование средств сигнальной связи
Порядок прохождения информации
Контроль за использованием средств сигнальной связи
Глава II. Порядок применения средств сигнальной связи
Общие положения
Позывные
Сигнализация флагами
Репетование флажных сигналов
Правила подъема флажных сигналов
Световая сигнализация
Передача сигналов (сообщений) средствами световой сигнализации «по линии»
Использование средств световой сигнализации
Световая сигнализация при плавании без огней
Сигнализация семафором
Сигнализация знаками Морзе с помощью флажков или руками
Звуковая сигнализация
Использование мегафонов
Сигнализация фигурами
Сигнализация пиротехническими средствами
Сигнальная связь в морской пехоте
Учебное сигналопроизводство
Документация на постах сигнальной связи
Глава III. Аварийные и предупредительные сигналы
Международные сигналы бедствия
Сигналы при падении человека за борт
Сигналы для предупреждения о временном закрытии районов
Глава IV. Судовые огни и дополнительные огни кораблей Военно-Морского Флота
Судовые огни
Дополнительные огни кораблей Военно-Морского Флота
Глава V. Военно-морские флаги, вымпелы и брейд-вымпелы
Подъем флагов, вымпелов и брейд-вымпелов на кораблях и судах Военно-Морского Флота
Флажная сигнализация при подъеме (спуске) Военно-морского флага СССР
Обязанности сигнальщиков при обыкновенном подъеме (спуске) Военно-морского флага СССР
Обязанности сигнальщиков при подготовке корабля (судна) к расцвечиванию флагами
Обязанности сигнальщиков при торжественном подъеме (спуске) Военно-морского флага СССР
Салютование и отдание воинских почестей Военно-морским флагом СССР
Глава VI. Сигнальная связь с морскими судами СССР и иностранными кораблями, судами и береговыми постами
Глава VII. Радиотелефонная связь
Общие положения
Глава VIII.
Общие положения
Правила использования
Приложения:
1. Таблица для передачи букв русского алфавита латинскими буквами
2.
3. Флаги Международного свода сигналов (МСС-1965)
4. Перевод значений флагов ВМСС на флаги МСС
5. Порядок замены недостающих флагов
6. Порядок нумерации сигнальных фалов
7. Русская телеграфная азбука
8. Знаки Морзе и процедурные сигналы
9. Передача сообщения средствами световой сигнализации
10. Служебные знаки, применяемые при световой сигнализации
11. Русская семафорная азбука
12. Таблица сигнализации знаками Морзе с помощью флажков или руками
13. Сигналы для показания хода кораблей ВМФ
14. Сигналы бедствия (международные)
15. Сигналы спасательные (международные)
16. Служба предупреждения
17. Сигнально-отличительные огни военного корабля
18. Государственный флаг СССР
19. Военно-морские флаги и вымпелы СССР
20. Примеры радиотелефонной связи